Сказка для взрослых
Жили-были в одном доме трусы и рубашка.
Жили они каждый в своем шкафу и никогда не встречались. Белая рубашка слыла светской львицей и очень гордилась тем, что хозяин надевал ее только по большим праздникам. Вернувшись после очередной стирки в шкаф, она рассказывала соседям, как дивно провела время. Особенно счастлива была рубашка, когда ее надевали на симфонический концерт или в оперу. Она пыталась даже напевать полюбившиеся ей мелодии – но голосок у нее был слабый, хотя и не лишенный нежного серебристого оттенка. Как ехидничали джинсы – это «просто звенят перламутровые пуговицы». Но никто к джинсам не прислушивался: они были старые, застиранные и хозяин давно надевал их только для работы в саду или за грибами. К тому же они, как и большинство обитателей гардероба, были безнадежно влюблены в белую рубашку. И толстяк пушистый пуловер, и аристократ замшевый жилет, и ловелас шелковый шарф готовы были слушать любую чепуху – только бы звенел серебристый голосок белоснежной красавицы.
Но наша принцесса равным себе почитала только пестрый галстук, который иногда тоже удостаивался чести побывать в свете. Правда, ростом он был гораздо ниже рубашки и совершенно не разбирался в музыке. Зато с ним можно было обсуждать встреченных хозяином красавиц. Поговорить было интересно также с брюками и пиджаками, но для них было устроено другое отделение в шкафу. Так что рубашка только приветливо здоровалась с ними во время очередного выхода из дома.
Однажды на банкете хозяина толкнула под локоть юркая болтливая старушка – и на белую рубашку вылился бокал красного вина. Все заахали-заохали, начали присыпать ее солью, промокать салфетками. Но не это огорчило бедную рубашку, а то, что хозяин с улыбкой пробормотал под нос:
- Ничего, я давно собирался купить новую…
Прачка долго брызгала на ткань и терла пятна – бедной рубашке было больно, ее тело щипало и ныло от какой-то ужасно вонючей жидкости, но рубашка согласна была на все, только бы хозяин не перестал надевать ее в оперу. «Без музыки я умру», – со слезами на глазах думала рубашка.
- Ну вот, кажется отстиралась, – довольная прачка повертела рубашку в руках и положила ее на край стиральной машины. Там бурлило цветное белье, а белое было на очереди. В этот момент кто-то постучал в дверь и прачка, забыв закрыть крышку машины, убежала. Рукав рубашки легонько скользнул вниз, и всю ее постепенно затянул серый поток.
«Ах, какой кошмар!» – только и успела подумать рубашка, когда к ней со всех сторон притиснулись какие-то подозрительно пестрые личности – носки, трусы, футболки. Все они неприятно пахли, были какие-то пронырливые и нахальные. «Это катастрофа! Спасите!» – кричала рубашка, но, разумеется, ее никто не услышал. Особенно тесно прижались к рубашке зеленые трусы. Цвет у них был не то, чтобы ядовитый, но какой-то пронзительно зеленый. И вокруг вся вода окрашивалась легкой зеленью. «Это конец, – подумала рубашка – я больше никогда не буду ослепительно-белоснежной…». Хорошо, что в пенистой воде не было видно слез, которые фонтаном лились из глаз бедной рубашки.
«Ну, бросьте вы так переживать, – неожиданно низким голосом пророкотали трусы. – Мы тоже люди, и с нами можно неплохо провести время. Аристократам полезно иногда посмотреть, как живет простой народ…Давайте лучше потанцуем. Слышите, как работает мотор? Это же ритм аргентинского танго. Вы любите танго?»
Но рубашка ничего не слышала и не чувствовала. Она понимала только одно: ослепительная чистота ее навек потеряна. И никогда больше не видать ей сверкающих люстр и не слышать оперы. Она молила Бога, чтобы прачка скорее вернулась и вынула ее из этого водоворота. Может быть, мерзкие зеленые пятна еще можно смыть? Но прачка абсолютно забыла о своих обязанностях – пришла кухарка, и за чашкой чая они уселись обсуждать последние новости.
«Ну так что, потанцуем?» – не унимались зеленые трусы, которых все плотнее прибивали к рубашке водяные вихри. «Разве вы не понимаете – сама судьба свела нас? Посмотрите, ваши рукава уже совершенно зеленые, и воротничок далеко не бел…Это родство душ – мы становимся похожи…»
Через полчаса рубашка устала от своих страданий, ей так хотелось, чтобы кто-то пожалел ее, понял ее горе. «Я так несчастна, – пролепетала она на ухо трусам, – меня никто здесь не понимает». «Милая, – загудели трусы, – положитесь на меня, дайте руку, обнимемся и ни о чем не будем думать. Танго – это так прекрасно». Они закружились ритмично и легко, так что все остальные обитатели стиральной машины вынуждены были уступить им дорогу. «Какая прелесть, – изумлялась про себя рубашка, – я никогда не думала, что умею так дивно танцевать. У этих трусов прекрасное чувство ритма, и такие сильные теплые руки…» Носки с завистью смотрели на кружащуюся парочку – им-то никогда не удавалось найти в этом водовороте свою половину.
Наконец, мотор остановился. И все белье осталось плавать в мутной воде. С открытой крышкой машина не работала. «Будьте моей женой», – сказали трусы на ухо рубашке. – Мы с вами навсегда вместе, я никому вас не отдам». И прекрасная рубашка, которой никто еще не говорил таких слов, неожиданно согласилась. Тут же сыграли свадьбу. В свидетели записались пестрая майка и важный коричневый носок. А черные трусы недовольно ворчали: «Где это видано, чтобы зеленые трусы женились на белых рубашках? И потом, они никогда не смогут жить вместе, их шкафы находятся в разных комнатах».
«Какое безрассудство», – удивлялась старая футболка. Она была заядлой спортсменкой и смотрела на все с точки зрения здорового образа жизни. «Их семейная жизнь будет полна стрессов – они из разных слоев общества. Трусы ничего кроме туалета в жизни не видели, у них такая слабая эрудиция!» Искренне радовались счастью молодоженов только фирменные белые носки – то есть когда-то они были белыми, но после забега в китайских кроссовках безнадежно полиняли, и теперь их стирали с чем попало. «Да, – многозначительно щурил глаз левый носок, – ты никогда не знаешь, в какой водоворот судьбы попадешь. Сегодня ты аристократ – завтра плебей…». А правый носок лишь согласно кивал – именно на его боку стоял роскошный синий герб, удостоверящий высокое происхождение парочки, поэтому он был скуп на слова.
Наконец, прачка вспомнила о стирке и закрыла крышку. Вскоре на бельё обрушился ледяной водопад. Рубашка и трусы крепко держались за руки. «Не бойся, – поддерживал зеленый кавалер свою изрядно полинявшую подружку, – я не дам тебя в обиду». И впервые в жизни рубашке было все равно: она чувствовала себя любимой.
Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Открыв крышку, прачка всплеснула руками: «Что я наделала!». Она с трудом разлепила рубашку и трусы. Трусы отправлись в горячую сушилку. А рубашку залили отбеливателем.
Когда она вернулась в шкаф, перламутр на пуговицах заметно потускнел, а манжеты истрепались. На ее месте висела новенькая белоснежная рубашка с кармашком на груди. На кармашке был выбит маленький изящный гербик. Такой же, какой наша рубашка видела у одного из носков. «О, простите, я заняла ваше место, – любезно сказала новенькая, – я слышала, у вас были неприятности?». «Нет, отчего же, – возразила рубашка, – наоборот. Я вышла замуж, и у меня была очень веселая свадьба». Пуловер, жилет и галстук обомлели от услышанного. А джинсы ехидно захихикали: «Видали мы вашего муженька! Зеленые трусы частенько с нами в лес ходят. Ничего не скажешь – выбор, достойный аристократки». Но рубашка только вздохнула: «Простите, господа, я совершенно не склонна сегодня к беседе».
Потекли серые скучные дни. Новенькая то и дело выезжала в свет. Вернувшись, она рассказывала обитателям гардероба о чудесах, происходящих в мире. А старая белая рубашка, которую решили оставить просто «на всякий случай», с грустью смотрела в маленькое резное окошко на двери гардеробной. И когда кто-то пытался утешить ее, она неизменно отвечала: «Зато я нучилась танцевать аргентинское танго!» Она часто воображала, чем сейчас занят ее супруг? Помнит ли о ней, мечтает ли о встрече?
Но однажды случилось чудо. В спешке хозяин снял старую белую рубашку с плечиков, натянул цветной пуловер и отправился в гости к родителям. Под брюками рубашка увидела зеленые трусы. «Ах, дорогая, как долго я ждал!» – «И я, милый! Как я соскучилась». Они оба прослезились от радости. И оба надеялись, что вновь окажутся вместе в стиральной машине, и снова их закружит прекрасное танго. Но прачка на этот раз все сделала по правилам, и рубашке пришлось барахтаться среди белого белья.
Следующая встреча состоялась лишь через несколько лет. После очередной стирки прачка не стала развешивать рубашку в шкафу, а бросила ее в кучу ветоши. Сердце рубашки вдруг радостно забилось: снизу высовывался краешек родного зеленого оттенка. Рубашка и трусы порывисто обнялись – как будто не было многих лет грустного одиночества и тщетных мечтаний.
С тех пор они уже не расставались. Швея грубой ниткой сшила их по краю. И вскоре они стали одинакового серого цвета. После каждой стирки уборщица вывешивала их на солнышко, где дул ласковый ветерок и весело щебетали птицы.
«Наконец-то мы по-настоящему счастливы», – говорили друг другу рубашка и трусы. И их вовсе не тяготило, что они стали одной половой тряпкой. Зато как все счастливые пары – жили долго и умерли в один день.
Сан-Франциско, 2003 г
Разместила Маленькая
Вход
Регистрация
Search 
Форумы
Topic RSS